Психиатрия как инструмент религиозного преследования в Перу█
Это видео привлекло моё внимание, потому что я на собственном опыте столкнулся с несправедливостью психиатрии. Приветствую вас из Лимы, Перу.
В 1998 году, когда мне было 23 года, моя семья при поддержке состоятельного дяди по материнской линии, предпринимателя, безосновательно обвинила меня в том, что я сумасшедший. По этой причине меня похитили и поместили в частную клинику под названием «Пинель» — не один, а два раза. Истинная причина заключалась в том, что они были религиозными фанатиками и не могли смириться с тем, что я оставил католицизм и в свободное время, с Библией в руках, распространял свою критику церквей в целом.
Даже после выписки меня заставляли принимать таблетки и не читать Библию, угрожая новыми госпитализациями. В третий раз, в 2005 году, меня поместили уже не в частную клинику, а в государственную больницу, но использовали тот же предлог.
После месяца заточения психиатр прямо мне признался: «Ты не шизофреник, твой случай ни под что не подходит». Тогда я спросил его: «Если я не шизофреник, почему ты прописываешь мне таблетки от этой болезни?». Его нелепый ответ был: «Я же должен тебе что-нибудь прописать».
Затем он добавил нечто, что ещё яснее раскрыло истинную подоплёку происходящего: «Свои религиозные взгляды, правильные они или нет, оставь при себе». Было очевидно, что за всем этим стояла религиозная нетерпимость моей семьи.
Годы спустя, в 2018 году, они снова попытались меня похитить, используя те же клеветнические обвинения. На этот раз поводом стало то, что я создал блог, в котором критиковал религии. В отличие от предыдущих случаев, после более глубокого изучения Библии я уже не защищал её, а ставил под сомнение достоверность её содержания, указывая на противоречия и послания, которые подозрительным образом приносили пользу Римской империи, канонизировавшей эти тексты.
В то время у меня была постоянная работа, сын, о котором я должен был заботиться, и совершенно нормальная, самостоятельная жизнь. Тем не менее моя мать и сестра — католические религиозные фанатички, которых раздражало то, что я критиковал церковь, — в сопровождении четырёх плохих полицейских, некоего предполагаемого психиатра с медицинской справкой и при финансовой поддержке того же дяди по материнской линии прибыли в жилой комплекс, громко и настойчиво крича, что я опасный человек и представляю опасность для собственного сына, пытаясь похитить меня снова.
У них ничего не получилось, и поэтому сегодня я могу рассказать эту историю.
В то воскресенье меня не было дома, но там находилась мать моего сына, которому тогда было четыре года. Услышав громкие крики и возмутительные обвинения моей матери и сестры, хозяйка дома, жившая на первом этаже, вышла встать на мою защиту, заявив, что я всегда своевременно плачу за жильё. К ней присоединились и другие соседи, поддержавшие меня и подтвердившие, что я никогда ни с кем не создавал проблем, жил там уже много лет, не был пьяницей или кем-то в этом роде и что было совершенно очевидно, насколько сильно я люблю своего сына.
Кроме того, моя мать говорила матери моего сына: «Мы дадим тебе деньги, но мы должны его забрать…», на что та ответила: «Он не сумасшедший, моему сыну нужен отец, а не ваши мерзкие деньги».
Настоящую опасность для моего сына представлял не я, а моя мать и сестра, которые пришли травмировать его совершенно произвольным и несправедливым поступком и попытаться похитить меня прямо у него на глазах.
Реальной угрозой для психического здоровья четырёхлетнего ребёнка было не моё присутствие, а огромная травма от того, что он увидел бы, как его отца несправедливо увозят и, вероятно, он больше никогда его не увидит, а когда спросит обо мне, его мать не будет знать, что ему ответить. Вот что действительно означает причинить вред ребёнку.
Настоящую опасность представляли именно эти две женщины, пришедшие осуществить это произвольное похищение, а не я.
Предполагается, что цель психиатрического лечения — помогать людям интегрироваться в общество. Но чего они собирались добиться от меня, если я уже был интегрирован в общество? У меня была работа, семейные обязанности, я оплачивал жильё и вёл совершенно нормальную самостоятельную жизнь. Безумием для этих людей казалось то, что я оставил их религию и осмеливался её критиковать.
После этой попытки я обратился в тот же полицейский участок, откуда прибыли полицейские, чтобы подать заявление. Начальник этого подразделения понял, что я пришёл из того места, куда он ранее выезжал, и сказал мне: «Я там был, приходили твоя мать и сестра с медицинской справкой».
Я объяснил ему, что эта справка была поддельной, что я не страдал никаким психическим заболеванием и что, как он сам мог убедиться, я нормально разговаривал, имел работу и вёл самостоятельную жизнь, помимо прочего.
Он не принял моё заявление, но сказал мне: «Я вижу, что ты в здравом уме. Советую тебе пройти независимое психиатрическое обследование и с этим подтверждением твоей ясности сознания подать на них в суд за клевету».
Я последовал его совету и обратился в частную клинику. Психиатр выдал мне анкету, в которой я должен был указать причину обращения и то, диагностировали ли у меня ранее какое-либо психическое заболевание.
Я считаю, что проблема заключается не просто в том, что врач спрашивает о медицинском анамнезе, а в том, что эти сведения могут превратиться в предубеждение, которое заранее обусловит оценку и помешает получить действительно независимое мнение.
Я объяснил врачу: «Да, мне ставили диагноз, что я сумасшедший, но этот диагноз ложный».
Он ответил: «Если я поставлю тебе диагноз и выяснится, что с тобой всё в порядке, подумают, что ты мне заплатил». И так он отказался проводить обследование.
Он посоветовал мне обратиться с жалобой в прокуратуру, чтобы там назначили беспристрастную психиатрическую экспертизу.
Я подал заявление, приложив несколько аудиозаписей и документов в качестве доказательств, но прокуратура его отклонила.
Как видите, мой опыт показывает, как психиатрия может превратиться в инструмент пыток и контроля над людьми, которые просто мыслят иначе, ставят под сомнение определённые убеждения или придерживаются идеологических взглядов, вызывающих недовольство их окружения.
Мой вопрос таков: какие шансы есть у человека защитить себя, когда те, кто его обвиняет, могут прибегнуть к психиатрической справке, чтобы дискредитировать его, добиться вмешательства полиции и даже попытаться лишить его свободы? Кто контролирует этих специалистов, когда их диагнозы могут быть продиктованы стремлением избежать конфликтов с коллегами, даже ценой истины, финансовыми интересами или идеологической нетерпимостью? И какие механизмы существуют для того, чтобы человек мог доказать, что стал жертвой произвольного диагноза?
Мой опыт привёл меня к одному выводу: нельзя наделять специалиста в области психиатрии практически неоспоримой властью над свободой другого человека. Диагноз не должен подменять судебные гарантии или превращать идеологические, религиозные либо личные разногласия в основания для лишения человека свободы.
Ответить
Комментарий к видео: «Можешь ли ты ДОКАЗАТЬ, что НЕ СУМАСШЕДШИЙ? Вот с чего началась ПСИХИАТРИЯ» https://youtu.be/jR27MEwvthY
